Мы начинаем с первой части, где Джеймс Кокс уже знал, что его Rolex Daytona Paul Newman (на самом деле «Ролекс Дейтона» Пола Ньюмана) может стоить целое состояние. Чего он не знал, так это размер этого состояния, который оказался не таким уж и маленьким. Первым делом он поговорил с Нелл Ньюман, с которой у него сохранились — и до сих пор сохраняются — отличные отношения (фактически, он является казначеем её фонда, занимающегося благотворительностью и устойчивым сельским хозяйством), чтобы попросить разрешения выставить на продажу такую икону мирового часового искусства. И причина, далёкая от жадности, была двоякой: во-первых, зная актера (а они оба хорошо его знали), они понимали, что он хотел бы, чтобы эти часы вернулись в мир. А во-вторых, и это гораздо важнее, на вырученные средства они хотели обеспечить ресурсы для фонда Нелл.
После того как договорённость была достигнута, Джеймс, ничего не знавший о мире часов, позвонил другу-адвокату, который связал его с известным коллекционером. Именно он, в свою очередь, направил его к Аурелю Баксу, самому известному часовому аукционисту в мире. Когда шесть недель спустя они встретились в Калифорнии и Бакс смог подержать часы в руках, «он нервничал так, как только может нервничать швейцарец в костюме», по словам Кокса. Вдобавок ко всему, состояние часов было просто идеальным: полностью оригинальные, с нетронутым циферблатом, всеми тритиевыми индексами на месте, корпус без вмятин... часы, которые носили бережно и без излишеств более тридцати лет (не стоит забывать, что последние двадцать они пролежали в сейфе).
Новость распространилась как лесной пожар не только в мире любителей, но и в финансовых кругах: было ясно, что позволить себе их смогут только очень глубокие карманы, и не только для приобретения, но и просто для участия в предстоящих торгах. Именно поэтому для публикации сенсации был выбран Wall Street Journal: Майкл Клерицо опубликовал статью, которая зажгла соцсети и превратила Rolex Daytona Пола Ньюмана в трендовую тему. Интересно и забавно читать о происхождении той статьи словами самого Клерицо: поскольку он никому не мог рассказать, что именно ему поручено поведать эту историю, он спрашивал у всех, что бы они подумали, если бы она оказалась правдой. Один друг сказал ему на Baselworld: «мы бы закричали, упали в обморок, а затем побежали собирать 10 миллионов долларов, чтобы попытаться купить их».
И снова реальность превзошла вымысел. Некоторые экземпляры Rolex референса 6239 с «экзотическим» циферблатом (то есть так называемым циферблатом «Paul Newman») уже продавались. В начале 90-х один был продан на аукционе за 10 000 долларов, а в 2016 году другой достиг двух миллионов. До того как стало известно, что часы всё ещё существуют и появились, многие предполагали, что если бы это было так, они уже были бы проданы (или, по крайней мере, предложены) за астрономическую сумму. Ничего подобного: Rolex Daytona Пола Ньюмана теперь продавалась — с аукциона — впервые с тех пор, как покинула магазин (предположительно Tiffany's) в руках Джоанн Вудворд.
Большой день должен был наступить 26 октября 2017 года в Нью-Йорке, совпав с инаугурационным аукционом Phillips (аукционного дома) в городе. Неплохо для первого раза. Встреча была назначена на шесть часов вечера, но в половине шестого зал на Парк-авеню был заполнен тем, что казалось (и на самом деле было) списком самых влиятельных людей мира коллекционирования и торговли: от анонимных лиц с возможностями до громких имён, таких как Альфредо Парамико, знаменитый коллекционер «белых Patek» (стальные Patek — очень редкие и ценные экземпляры. И дорогие, разумеется). Как это бывает, там также было несколько руководителей Rolex, об этом я расскажу в другой раз. И в шесть часов начался аукцион.
До семи лотов прошли почти незамеченными: Heuer Monaco, IWC Aquatimer, AP Royal Oak, Rolex Submariner «red letter»… прекрасные сами по себе экземпляры, но неспособные конкурировать по интересу с тем, что теперь было самыми известными наручными часами в мире. И наконец настал момент. Перед началом Аурель Бакс объявил, что в зале присутствуют до 10 «Премиум-палитр», имея в виду участников торгов, уполномоченных делать ставки вживую: знаменитости, такие как Джерри Лорен (брат Ральфа), или торговцы высокого полёта, такие как Давиде Пармеджани или Эрик Ку. Кроме того, зарегистрировались 14 других, предварительно отобранных телефонных участников. Онлайн-ставки были запрещены, чтобы избежать ложных заявок вроде «моя кошка запрыгнула на клавиатуру, но я на самом деле не хотел купить часы за 18 миллионов» (реальная история). Кстати, полный каталог можно посмотреть на ISSU
Аурель Бакс наконец открыл торги, сообщив, что уже есть письменное предложение, сделанное до аукциона, на сумму один миллион долларов (в каталоге говорилось, что ожидается результат «выше миллиона»). Он ещё не успел закончить поворачивать взгляд в сторону телефонной зоны, как оттуда раздалось восклицание: «Десять миллионов!» Предложение поступило из Азии. Публика зашевелилась, смеясь и не веря: неужели это сам Phillips хотел сэкономить полчаса предварительных торгов? Ну нет, Бакс был так же ошеломлён, как и публика, хотя ему потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и сказать, что следующее предложение будет десять с половиной («ten five»).
И так и было. На самом деле, он с радостью перескочил с полумиллиона на тринадцать, а затем сразу на четырнадцать! К этому моменту он уже побил рекорд самых дорогих наручных часов, когда-либо проданных, — стальных Patek Philippe референса 1518. После молчания, которое показалось некоторым долгим («кто-нибудь в зале?» Никто), он достиг четырнадцати двухсот («я принимаю это», — говорит Бакс), а затем четырнадцати с половиной. Борьба шла между первоначальным участником, предложившим десять миллионов, и другим, также по телефону, которые к тому моменту начали проявлять признаки «осторожности» (ха-ха). Бакс, мастер среди мастеров, выпаливает: «Пятнадцать, последний шанс, Тиффани». Тиффани То — собеседник азиатского участника, который в данный момент проигрывал. Тот говорит: «Не примете ли вы пятнадцать миллионов сто тысяч?»
Прежде чем Аурель Бакс успевает ответить, другая сторона выкрикивает: «Пятнадцать пятьсот»! И после некоторого времени нервных перепалок аукцион внезапно заканчивается падением молотка: «Это история», — сказал он. Пятнадцать с половиной миллионов долларов — вот во что рынок (или, по крайней мере, его часть) оценивает Rolex Daytona, когда-то принадлежавшие Полу Ньюману, цена, которая с учётом «премии покупателя» или комиссии аукционного дома выросла до немалой суммы в 17 752 500 долларов — рекорд, который будет побит ещё очень нескоро. Или нет?
Торги в прямом эфире и без монтажа. Двенадцати минут хватило, чтобы самые культовые часы среди коллекционеров сменили владельца. У меня волосы встают дыбом...
